Trafalgar Square
7747 2885
www.nationalgallery.org.uk
Leicester Square, Charing Cross tube
 Работы по расширению Национальной галереи кипят. Пока главный вход и его вестибюль закрыты (до 2006 года), а коллекция окрестных залов находится в состоянии постоянного аварийного перевешивания. Впрочем, в Национальной галерее очень любят менять местами картины, так что в некоторой степени это относится ко всей экспозиции.
Пока не окончатся строительные работы, осмотр галереи лучше всего начать с уважительно постмодернистского корпуса Сейнсбери, где сейчас расположены самый незагроможденный вход, самый лучший магазин с каталогами и самый удобный лифт, к тому же именно там висят картины самого раннего периода — с 1260 по 1510 год. Поднявшись на второй этаж, к основным залам галереи, надо проскочить первый зал экспозиции не глядя — там, по странной прихоти кураторов, находятся картины начала XVI века, которые имеет смысл осматривать на обратном пути в основное здание. Повернув налево, попадаешь в логическую нулевую точку коллекции — залы ранней итальянской живописи, с Дуччо, Мазаччо и Сасеттой. Из экзотики — написанный специально для английского короля Ричарда II анонимный Уилтонский диптих посреди зала №53. Дальше — огромная «Битва при Сан-Романо» Уччелло, выглядящая современнее, чем любая другая работа из коллекции галереи, датированная ранее 1890 года. В том же зале — волшебный диптих полукруглых картин Филиппо Липпи из дворца Медичи во Флоренции. В тупиковом зале №56 — скромная на вид, но беспримерная по ценности коллекция ранних фламандцев — пионеров масляной живописи. Из работ Робера Кампена (он же Мастер из Флемаля) и его последователей Яна Ван Эйка, Рогира Ван дер Вейдена и Питера Кристуса принято выделять «Портрет четы Арнольфини» Ван Эйка, но на самом деле в этом зале каждый может выбрать себе любимую картину по вкусу. Что же касается «Арнольфини», то хотя раньше ее главными особенностями считались выпуклое зеркало с изображением художника, пушистая собачка типа болонки и выпуклый живот дамы (отнюдь не беременной, по утверждению современного искусствознания), нынешний русский турист прежде всего отмечает удивительное сходство Арнольфини-мужа с президентом рф В.В.Путиным. Дальше, в залах следующей, параллельной только что пройденной, анфилады, висят картины Боттичелли (среди них — совершенно сумасшедшее «Мистическое рождество» и изящно-эротоманская «Венера и Марс») и несколько подавляющих масштабом шедевров мастера орнамента и перспективы Карло Кривелли. Добравшись до противоположной глухой стены, можно обернуться и посмотреть, как вписывается в арки только что пройденных вами дверей «Мученичество святого Себастьяна» братьев Поллайоло: это один из фокусов планировки корпуса Сейнсбери, специально подогнанной под показ раннеренессансной живописи. Левее — зал №61 с «Портретом дожа Ленардо Лоредана» Джованни Беллини и серией стилизованных под мраморные барельефы работ его кума Антонио Мантеньи. В следующем зале написанные ими же с разницей в 10 лет два варианта «Гефсиманской молитвы» — хороший материал для сравнительного анализа. Дальше Италия на время уступает место остальной Европе — картины Босха, Мемлинга, Жерара Давида и Дюрера сменяют друг друга, чтобы в последнем зале анфилады привести вас к одному из самых рассудочных творений мирового изобразительного искусства — «Крещению» Пьеро делла Франчески.
Дальше, вернувшись к лестнице корпуса Сейнсбери, по застекленному переходу вы попадаете в старое здание галереи, точнее — в ее Западное крыло, целиком посвященное искусству XVI века и более всего затронутое строительными работами (все ссылки на расположение картин приблизительные). Как только войдете в огромный зал №9, оглянитесь назад — вас ожидает еще одна впечатляющая перспектива от автора корпуса Сейнсбери Роберта Вентури. В самом девятом зале — гигантоманские полотна венецианской школы, Веронезе и Тициан. В зале №10 к ним присоединяется Джорджоне — и они все втроем стараются сдержать себя в рамках разумного размера. В соседнем зале, №8, — римская и флорентийская школы: «Портрет Юлия II» и многое другое от Рафаэля, а также несколько работ Бронзино и «Воскрешение Лазаря» Себастьяно дель Пьомбо — первая картина в коллекции, каталожный номер 1 соответственно. В зале №4 — немецкая живопись, представленная, в частности, манерными миниатюрами Лукаса Кранаха Старшего, и немецко-английская, от Ганса Гольбейна. Его написанный после переезда из Германии в Англию групповой портрет французских послов пользуется у публики необъяснимой популярностью, обычно неубедительно оправдываемой наличием на первом плане до неузнаваемости искаженного человеческого черепа — символа бренности всего сущего, рассмотреть который можно, только прижавшись носом к левому нижнему углу картины, сделать чего вам все равно никто не позволит. В зал №2 недавно переехали из Сейнсбери две работы Леонардо — печальная «Мадонна скал» и требующий особого светового режима подготовительный картон к так и ненаписанной «Мадонне с младенцем, святой Анной и святым Иоахимом» (картон в 1987 году обстрелял из обреза сумасшедший, отставной военный). Там же висят и две неоконченные работы Микеланджело — «Положение во гроб» и «Манчестерская Мадонна». В расположенном в глубине галереи зале №12 прописались кристально ясные портреты работы художников из Брешии и Бергамо — Морони, Моретто и Лоренцо Лотто, а в зале №14 — самое полное в мире собрание живописи Яна Госсарта, единственная в галерее картина Питера Брейгеля Старшего «Поклонение волхвов» и издевательский шарж на стареющую модницу Квентина Массиса.
 Вернувшись к Веронезе, можно попасть в лабиринт меньших залов Северного крыла — там представлена живопись XVII века. Впрочем, по завещанию самого почитаемого английского пейзажиста Дж.-М.-У.Тернера, в зале №15 две его работы висят вперемежку с двумя вдохновлявшего его Клода Лоррена. Схожая ситуация в №16: там две картины раскрученного всеми способами — от энциклопедий до Голливуда — Вермеера соперничают с парой картин куда менее известного Питера де Хооха. Вокруг зала №18, где под присмотром кардинала Ришелье с портрета кисти Филиппа де Шампаня расположилась французская живопись XVII века, образовалась целая плеяда именных залов французских и голландских классиков: мускулистые аллегории Николя Пуссена, меланхолические полотна Клода Лоррена, коровы и пейзанки Альберта Кейпа, манящие пейзажи Р йсдала и Хоббемы и десятки образцовых Рембрандтов в зале №23. Дальше, в залах №24-28, — прочие голландцы, малые и не очень: Хонтхорст, Хальс, Фабрициус, ван Остаде и так далее. Из этих мелких кабинетов, как их тут называют, вы попадате в огромный зал №29, отданный главным образом Рубенсу: от пышнотелых фантазий вроде «Самсона и Далилы» до пропитанного радостью бытия «Осеннего пейзажа в Хет-Стеене».
Работы великого ученика Рубенса Антониса Ван Дейка представлены в галерее №31. Парадные портреты Стюартов — короля Чарлза I и его юных родственников лордов Джона и Бернарда, которые Ван Дейк писал в бытность свою официальным живописцем английского двора, могут многое прояснить как в причинах Английской буржуазной революции XVII века, так и в том, чего мир из-за нее лишился.
Вернувшись в зал №30, вы оказываетесь в эпицентре взрыва католической чувственности: два «Непорочных зачатия» — Веласкеса и Мурильо, «Иисус после бичевания» Веласкеса, «Изгнание торговцев из храма» Эль Греко, «Оплакивание Христа» Риберы и так далее. Мрачную атмосферу немного разряжают «Венера Рокеби» — единственное сохранившееся ню Веласкеса — и «Пастушок», фирменный большеглазый мальчик от Мурильо. Паренек совсем иного рода ждет вас в зале №32: «Мальчик, укушенный ящерицей» Караваджо шокирует своей чувственностью даже современного наблюдателя. Караваджева же «Трапеза в Эммаусе» шокирует разве что безбородостью чуть опухшего Христа и полным отсутствием какого-либо религиозного чувства. В том же зале, первом из роскошных помещений поздневикторианской постройки, — выдающийся в своем мрачном романтизме автопортрет Сальватора Розы.
Начиная с углового зала №33, вы оказываетесь в Восточном крыле Национальной галереи — последнем разделе экспозиции, охватывающем годы с 1700-го по 1900-й. Он открывается живописью дореволюционной Франции, мелкотравчатым, но иногда очаровательным трепетаньем Фрагонара, Бушера, Греза и их современников. В залах №34-36 картина радикально меняется: тут вывешены шедевры британской школы, не отправленные в Тейт, а оставшиеся представлять Англию в контексте мирового искусства. И представление складывается более чем впечатляющее: серия «Модный брак» Хогарта, парадные портреты Рейнолдса, неформальные портреты Гейнсборо и Ребурна (его «Лучники» — удивительный шедевр неканонической композиции), лошадиные портреты Стаббса, пейзажи Констебла и Тернера (в картине «Дождь, пар и скорость» нужно умудриться разглядеть бегущего перед поездом зайца — обычно это удается через раз). В зале №38 среди венецианских пейзажей Каналетто и Гварди стоит отыскать значительно облагороженный Каналетто «Вид Итонской школы». Зал №39 поделен между жемчужно-пепельными портретами Гойи и жанровыми сценками итальянца Пьетро Лонги. В №41 — европейское салонное искусство начала и середины xix века: Энгр, Давид и исторические пастиши Поля Делароша. В маленький зал №42 надо зайти ради «Зимнего пейзажа» Каспара Давида Фридриха — безупречного выражения надежды в глубинах отчаяния и заодно чуть ли не единственной работы великого немецкого романтика в Великобритании.
Последние три зала Галереи (№43-45) отличаются самыми большими толпами, и они же, скорее всего, наименее интересны российскому посетителю. Там находится коллекция французских импрессионистов и постимпрессионистов, прекрасная, но мало чем отличающаяся от соответствующих разделов Эрмитажа и ГМИИ. Моне, Мане, Ренуар, Сислей, Сезанн, Матисс, Дега, Ван Гог, Пикассо — из всего этого раздела пожалуй только монументальные «Купальщики в Аньере» С ра представляют для нас нечто новое. Если вы не найдете каких-то из этих картин на своем месте из-за все того же ремонта главного входа, скорее всего, они временно переехали в нижние залы — B, C, D, попасть куда можно из зала №12. Там же могут висеть и картины — беженцы из прочих разделов.
Выходить, если вы не пользовались гардеробом в корпусе Сейнсбери, нужно через новый вход Гетти, а по пути стоит обратить внимание на еще одно произведение — комический мозаичный пол русского эмигранта Бориса Анрепа в центральном вестибюле. Анреп изобразил симпатичных ему деятелей культуры — Вирджинию Вульф, Грету Гарбо, Анну Ахматову, Уинстона Черчилля и Бертрана Рассела среди прочих — в виде муз и современных добродетелей.
Если вы окажетесь в Национальной галерее в среду во второй половине дня, то обязательно стоит заглянуть в узкий переход между залами №15 и 18 и спуститься по лестнице в галерею A. Там в огромном подвальном помещении с бетонными полами на стальных решетчатых стендах развешана в три ряда так называемая резервная коллекция, сотни картин, не попавших в постоянную экспозицию — среди них вполне первоклассные Корреджо, Беллини, Гирландайо, Кранах, Бронзино, которые в ином музее красовались бы на обложках каталогов. Бродя среди них, можно воображать себя покупателем в антикварной лавке позапрошлого века, где тогда продавалось все то, что сейчас висит в музеях, и отрабатывать быстроту искусствоведческой реакции на шедевры.
пн-вт, чт-вс 10.00-18.00, ср 10.00-21.00
Закрыта 1 января, 24-26 декабря
Вход свободный
По материалам "Афиша"
 |
какое бля?
Показать/скрыть комментарии
Показать/скрыть форму отправки
